Труди в попытке принести извинения. Он знал, что вел себя как идиот. Но секретарша в приемной ответила, что Труди-срочно отправилась домой. Произошло что-то серьезное, несчастный случай с одной из ее дочерей. Мило был поражен, обнаружив, что его искренне волнует случившееся. «Послушайте, — обратился он к секретарше в приливе внезапного вдохновения, — я ее старый знакомый, но потерял ее домашний адрес. Не могли бы вы сообщить его мне? Может быть, я смогу помочь Труди». Секретарша проявила упорство, но Мило езде не растерял остатки своего шарма и в конце концов настоял на своем. Он прыгнул в автомобиль и помчался в пригород, по пути сверяясь с большой раскладной картой, в которую он не заглядывал уже несколько лет. Пытаясь одновременно рассматривать карту и вести машину, он сам едва не угодил в аварию. В конце концов он отыскал ее дом. Это было небольшое стандартное бунгало — простой дом, не отличающийся от сотен соседних, бесконечно далекий от роскошных особняков, где Мило провел большую часть своей жизни. Но он приближался к дому так, словно это был Букингемский дворец. Он страшно боялся, что ему укажут на дверь. В последний момент он вспомнил, что ему стоило бы что-нибудь привезти в подарок — например, яблочный пирог. Ведь в таких районах соседи носят друг другу яблочные пироги, верно? К счастью, он быстро нашел булочную. Булочная была дорогой, на французский манер, но пирог выглядел превосходно. За беспокойством о том, что его могут прогнать, Мило ощущал искреннее участие. Это удивляло его; для него было в новинку заботиться о чужом человеке. Он надеялся, что с ребенком Труди не случилось ничего страшного.

— Я вышел из автомобиля, держа пирог в одной руке, и позвонил в дверь. Никто не ответил. Я подумал, что они могут быть в госпитале или где-то еще Я в самом деле волновался за нее. Я решил, что просто сяду на крыльце и буду ждать, пока кто-нибудь не покажется. Прошел час, затем второй. Никто не появился.

Я не знал, почему я не уезжал. Но я был решительно настроен дождаться Труди. Меня удивило, почему никто из соседей не спросил меня, почему я здесь околачиваюсь.

Наконец, подержанный седан обогнул угол и въехал на дорожку перед домом. Это была Труди и ее девочки — одна с рукой на перевязи. Мило говорит, что реакция Труди была простой и молниеносной.

— «Какого черта ты здесь делаешь?» — спросила она. Я встал со ступеньки, чтобы протянуть ей пирог, но почему-то — черт побери, ведь я никогда не оступался, танцуя на паркетном полу! — я вдруг поскользнулся на коврике перед дверью. Я грохнулся на пол. Я упал на копчик, и пирог размазался по моему пиджаку. Дети Труди, даже девочка с рукой на перевязи, громко рассмеялись. К ним присоединилась и Труди, что больше всего обрадовало меня — по крайней мере когда я думал об этом позже. В тот момент мне было больше чем «немножко больно» Труди сказала, что, похоже, мы получили еще один несчастный случай, и помогла мне встать. Она спросила, все ли со мной в порядке. Я сказал, что вроде бы да, а потом извинился за пирог А потом я тоже рассмеялся.

Смех помог, хотя спина у Мило по-прежнему сильно болела. А когда выяснилось, что Мило приехал потому, что на самом деле беспохоился за Труди и за ее дочь, она смягчилась. Она предложила ему остаться на обед. По ее словам, взгляд на жизнь людей из рабочих пригородов мог послужить для него началом образовательного процесса. Мило остался и ничуть не пожалел об этом. После первоначальной неловкости (девочки Труди сперва стеснялись и могли лишь смотреть на этого большого мужчину, который измазался яблочным пирогом) лед растаял. Девочка, упавшая с велосипеда, решила поведать Мило свою историю во всех подробностях. Мило обнаружил, что хорошо ладит с детьми; раньше у него не было возможности узнать об этом. Труди начала по-другому смотреть на него. Они начали относиться друг к другу с большей человечностью.

Со временем «понимание» Мило росло, и они с Труди начали строить мост через то, что когда-то казалось обоим непреодолимой пропастью. То, что случилось с ними обоими, отражает спонтанное изменение их старых проверочных списков. Новая реальность заставила определенные приоритеты сместиться и даже исчезнуть. Мило учился не только ответственности, но и способности разговаривать с женщиной как с человеческим существом, а не только партнером по сексу. Труди тоже училась пониманию мужчин как человеческих существ — с изъянами, проблемами и не менее сложным прошлым, чем ее собственное. Она также начала понимать, что мужчина может измениться, что она не обязана ждать некоего безупречного рыцаря, который сделает ее счастливой. Труди и Мило — хороший пример того, что может произойти, когда люди позволяют своим проверочным спискам измениться.

Извините, обсуждение на данный момент закрыто.

Извините, обсуждение на данный момент закрыто.